Михаилу Яснову (урожденному Гурвичу) было 74 года. Он умер в Санкт-Петербурге 27 октября 2020 года. Вдова не уточнила причину. Дата прощания и похорон станет известна позднее.
Михаил Давидович Яснов родился в Ленинграде 8 января 1946 года в интеллигентной семье. Писатель окончил вечернее отделение филологического факультета ЛГУ им. А. А. Жданова параллельно с работой в издательстве, где, по данным Википедии, прошёл путь от грузчика до старшего редактора. Специализировался на художественном переводе (преимущественно французских поэтов) и поэзии для детей. Михаил Яснов был членом нескольких писательских организаций, ПЕН-клуба и Гильдии "Мастера литературного перевода". Он руководил студией художественного перевода при Французском институте Санкт-Петербурга.
Михаил Яснов более всего известен как автор стихов для детей. Знаменитое "Чучело-мяучело", ставшее мультфильмом, первоначально вышло из-под его пера. Новости о смерти представляют Яснова в основном как детского писателя и создателя "Чучела-мяучела".
Меж тем Михаил Яснов был замечательным поэтом не только в жанре для детей, а также авторитетным переводчиком. В 2010 году в петербургском издательстве "ВИТА НОВА" у него вышла книга "Амбидекстр. Стихи/переводы". Это рокочущее слово буквально означает "двурукий", то есть – одинаково владеющий правой и левой рукой. Сборник был призван представить Яснова в двух равно значимых для него ипостасях. Автор этих строк 10 лет назад написала рецензию на книгу "Амбидекстр" (вышла в журнале "Дети Ра" № 8 за 2010 год). "Ревизор.ru" перепечатал эту рецензию в память о прекрасном мастере слова. Ясная и добрая память Михаилу Давидовичу!
"Концепция нового поэтического сборника Михаила Яснова "Амбидекстр" выражена в кратком предисловии самим автором: "Амбидекстр — тот, кто одинаково владеет обеими руками. В этой книге собраны стихи и переводы, и обе ее части равнозначны".
Михаил Яснов в современной русской поэзии давно предстает "амбидекстром" — он автор шести книг собственной лирики, свыше тридцати книг стихотворений и прозы для детей, он же — один из наиболее "плодовитых" переводчиков стихов французских классиков. Михаил Яснов наиболее полно перевел и внедрил в русскую словесность стихи и прозу Гийома Аполлинера (хорошо известны двуязычное издание стихов Аполлинера "Мост Мирабо" (2000 год) и переводы его же прозы "Гниющий чародей. Убиенный поэт" (2002 год). За последние автор удостоен литературной премии имени Мориса Ваксмахера, присуждаемой Посольством Франции в России, в 2003 году). Помимо Гийома Аполлинера, Михаил Яснов переводил творческое наследие Поля Верлена, Поля Валери, Жана Кокто, Жана Бло, Жан-Мари Ле Сиданера и других авторов, в том числе сказочника Пьера Грипари и французские народные сказки. Михаил Яснов также подготовил к изданию книгу прозы Сирано де Бержерака (2001 год) и две поэтические антологии — "Умственный аквариум" (из поэзии и прозы бельгийского символизма) и "Поэзия французского сюрреализма" (обе вышли в свет в 2003 году).
Очевидно, что в таком блестящем контексте новая книга стихотворений и переводов Михаила Яснова не может восприниматься читателями — на фоне его предшествующих заслуг — иначе, нежели продолжением и развитием созданных им же художественных традиций. В авторской поэзии Михаил Яснов предстает бережным хранителем эстетики и стилистики Серебряного века русской литературы, изобретательно модернизирующего эти словесные богатства. Михаил Яснов не стесняется аллюзий к Серебряному веку:
"Нет, классик был не прав. И, как ни посмотреть, / но и в несчастьях мы и схожи, и едины: / вдовство, насилие, болезни, пьянство, смерть — / я список общих бед прочел до середины. / И лишь искусство муз еще следит, как встарь, / чтоб чистый звук звучал и ритм земной качался, / и все бубнит, бубнит: ночь, улица, фонарь… / Аптека не нужна: повешенный скончался".
Частенько на страницах "Амбидекстра" встречаешь благоуханные веяния мандельштамовской речи:
"Начинаю новое столетье, / как воздушный замок на песке… А поэтика иносказаний / чем невероятней — тем верней".
"…снимает фотограф Китаев / тот город, которого нет".
Впрочем, акмеизм — не единственное направление, которому Михаил Яснов в своих стихах воздает почтительное должное, приумножая его заветы и транслируя их современной литературе, частенько забывающей о чистоте слога. Более-менее прямых апелляций в лирике Яснова угадывается множество: скажем, гражданский пафос Лермонтова "навыворот":
"— Прощай, свободная стихия! / — Прощай, немытая Россия! / Надолго хватит этих строк, / чтобы продолжить диалог"
"Я не знаю хуже святотатства, / чем народный праздник на Руси…"
Либо спор с Пастернаком:
"Мне поздно просыпаться знаменитым. / Речь выбрана, как почва, до корней… / И прочерк между датами — всего лишь / соринка между веком и зрачком".
Либо замечательный цикл "Двенадцать" (двенадцать конспектов личных историй людей, бросивших писать стихи), в повествовательной интонации которого угадывается рассудительный акцентный стих Бродского:
"2. Бросил писать, потому что понял нелепость / этих защитных стен. Как ни строил крепость, / она уже не спасала от передряг. / Тут-то и объявился незримый враг: / предательство".
Западная поэзия концептуализма также варьируется у Михаила Яснова (что естественно для переводчика такого уровня): у Гийома Аполлинера есть известная книга анималистических стихов "Бестиарий, или кортеж Орфея" (кстати, переведенная на русский Ясновым) — у Михаила Яснова в "Амбидекстре" представлен свой "Бестиарий, или кортеж Морфея", с эпиграфом из Аполлинера "Солнце с перерезанным горлом". Однако бестиарий Яснова куда страшнее и зловещее бестиария Аполлинера:
"Мои зоотечественники! / Исчадья и монстры! / Поглядите, как пестрой / бабочкой мост расправляет крыло за крылом, / и уходит по водам / чуть заметная тень, за которой мы вскоре пойдем / по низинам земным и по горним высотам".
Но, конечно, было бы грубой ошибкой подозревать Михаила Яснова в том, что вся его поэзия являет собой эхо чужих голосов. В первой части "Амбидекстра" предостаточно стихов, ни на кого не похожих, ни от каких звездных прообразов не отталкивающихся. Один из потрясающих психоделических циклов — четыре стихотворения с общей преамбулой в названии "Отрочество" (осень, зима, новый год и весна). Словно в противовес новому проживанию отроческих болей — стихотворение зрелости:
"Память переполнилась, / переутомилась. / То, что раньше пОмнилось — / то теперь помнИлось. / Дорогие небыли, / золотые были, — / были или не были? / Не были. Но были".
"Общим местом" и главным достоинством поэзии Михаила Яснова является хрустальный поэтический язык, которому особой звонкости и прозрачности добавляют удачно используемые Ясновым технические приемы: аллитерации и — особенно — каламбуры:
"Я живу, как выбор: за и против. / Против всех — и за одну тебя".
"Одни возвратные глаголы / и невозвратные долги".
Эти приемы уже давно принадлежат к арсеналу классического поэтического искусства. Новаторства как такового Михаил Яснов не признает, для него новшество — это то, что родилось порядка ста лет назад и с трудом, но необратимо покорило тогдашнюю поэзию и в Западной Европе, и в России. Возможно, именно такой особенностью поэтического языка Михаила Яснова и объясняется круг его предпочтений в западноевропейской поэзии? Он переводил и современных французских литераторов, и родоначальника абсурда Эжена Ионеско, но излюбленная эпоха Яснова как переводчика — конец XIX — начало XX века во Франции.
Что же касается избранных переводов, составивших вторую часть "Амбидекстра", то их подбор отнюдь не случаен; как объясняет сам автор книги, стихи и переводы составляют единую художественно-концептуальную композицию, что подчеркивается также единством графического оформления книги (иллюстратор — известный художник Клим Ли). "… У каждого из представленных здесь французских лириков свой образ, наиболее близкий мне как их интерпретатору: это и эпиграмматист Бодлер, и взыскующий смерти Верлен, и Рембо, апологет эстетики безобразного, и Аполлинер, обращенный не столько в будущее, сколько в прошлое, и сюрреалист Превер", — говорит Михаил Яснов в предисловии. Жак Превер, начавший свою поэтическую карьеру как автор песен, популярных у французских шансонье середины ХХ века, и знаменитый французский кинодраматург, с его сюрреалистическими творениями "Опись", "Шествие" и другими из того же ряда — самый хронологически близкий к нам французский поэт, представленный в книге "Амбидекстр". Михаил Яснов выступает первооткрывателем части стихов Превера русскому читателю. Классики же французской поэзии, начиная с "проклятого поэта" Шарля Бодлера, были переведены на русский язык не раз — Бодлера переводил В. Левик, Поля Верлена — В. Брюсов, Ф. Сологуб, А. Эфрон, Г. Шенгели — и так далее. Но переводы Михаила Яснова художественно самостоятельны. В переводной блок литературы на русском языке вводятся фактически новые стихи. Скажем, стихотворение Рембо, которое называется у Ф. Сологуба "Стыд", у Яснова — "Срам", а звучит по-русски намного более гладко. Задача переводчика — постоянное совершенствование существующих на его родном языке версий переводных стихотворений, дабы в художественную ткань литературы входил этот текст как можно более органично, на одном дыхании.
Органичность и стилистическая красота переводных текстов отличают переводы Михаила Яснова. Оба "крыла" Амбидекстра уравновешивают друг друга, а размытые в первой, авторской части страхи, тревоги, опасения перед жизнью доходят до своих крайних степеней в переводах французов. Во всей второй части сборника слегка смущает лишь одно высказывание из перевода Артюра Рембо "Украденное сердце":
"Срамной, казарменный, солдатский, / Их гогот пьян, а говор прян…" — в этом контексте слова "казарменный" и "солдатский" — практически синонимы и несколько приглушают свое звучание рядом. Впрочем, само стихотворение благодаря мелодичной ритмике перевода звучит как гимн знаменитому открытию Рембо — эстетике безобразного:
"Рвет кровью сердце, словно в качку, / Рвет кровью молодость моя: / Здесь бьют за жвачку и за жрачку, / Рвет кровью сердце, словно в качку, / В ответ на вздрючку и подначку, / На зубоскальство солдатья".
Расположение стихотворений и переводов, где в геометрической прогрессии возрастает поэтическое выражение боли и экспрессии, делает книгу "Амбидекстр" не просто приятным и познавательным чтением, но первопричиной острого читательского сопереживания. Такое впечатление от поэзии трудно забыть".
